Salut, mes amis История имеет свойство возвращаться

Я начинаю составлять собственный виш-лист. И ставлю его верхним. Так что, если кто желает или просто жаждет, или спать не может от мысли, что хочет мне презентовать чего-то, милости прошу. Начинаю с фильмов, как всегда и по традиции, но их не обязательно презентовать на диске, купленном в магазине. Можно принести на флэшке или чём еще)

1. Брайан Гилберт "Уайльд", сцен. Ричард Элман, Митчелл, Великобритания, Германия, Япония, 1997 год.
2. Гас Ван Сент "Харви Милк", сцен. Дастин Лэнс Блэк, США, 2008 год.
3. Габриэль Агийон "Распутницы", сцен. Дженнифер Сондерс, Франция, 2001 год.
4. United Colours of Benetton  "Silver".
5. Флэшка на 8 Гб. 
6. МР3 - плеер, или i-pod.
7. Лорд Дансени "Хроники Дона Родригеса" - 1922 год. 
8. Гилберт Адэр "Любовь и смерть на Лонг Айленде, Мечтатели" - 1988 г. 
9. Портсигар


      

Есть ли надобность рассказывать, как Питер очарователен в своей медленной красоте? Как чисты его мокрые улицы, как горька Нева и неотзывчив Невский проспект? Есть ли смысл очень мимоходом говорить о смешении стилей, жанров, судеб, историй? Нет, все это знают. Но, наверное, стоит сказать, что Питер в 6 часов утра куда красивее и тише, чем в 6 часов вечера. Там бродят тени и души старого, настоящего города.

Узоры на хрупких керамике-фарфоре, нестираемая память, нет-нет, ни водой, ни мылом. Многие мои тарелки приходили в дом гостями, да так и оставались надолго, оседая на полке белой памятью, с яркими вкраплениями историй. Вот та з зеленым узором по краям - от пирога бабушкиной сестры. Яблочная шарлотка, нежная и еще теплая, только из духового шкафа. Белая, полуглубокая с голубым кантом по краю - блины на день рождения. Ох, какие были блины. От Марины. Если не изменяет память, пек их Владимир Алексеевич. Тарелка с японскими розами - самая старая, самая хрупкая - бабушкина, её же фаянсовое блюдо для мяса и фасоли - начало века, семейная память. Сколько любви в этом всем, сколько тепла и нежности. Не смоет водой. И камни спят.

Нет, я определенно никогда не сделаю загранпаспорт. Все, анкету заполнил, подписал, осталось-то всего фото и этот черт бы его подрал гребаный важный орган - военкомат. Но тут здрассьте, просто приветствуем Вас - вы едете в Питер. Вышли-де в финал конкурса с вашей недоделанной чудесной радиостанцией. Хе-хе)))) И тут понеслось - оформить командировочные, дорасшифровывать фильму, купить билеты, склеить презентацию, отчитать лекцию, поцеловать себя в зад написать материалы в ПТ. Ах, да. Проспект диссертации к следующему заседанию кафедры. Ох ты, тю меня!
А вчера все так чудесно было. Такой Сергей Лазарев умница. И поет-то в общем приличные песни, и выкладывается на 95%, и симпатичный малый. Потом опять говорили, пили апельсиновый сок и ели жирошкалящие мои любимые наггетсы. Почти семейное счастье. Шире, но менее резко, чем любовь. Просто кооперация.
В поезде до Москвы, а потом до Санкт-Петербурга планируется грандиозное веселье - пить сухое красное и читать Набокова. Хоть отосплюсь. Встречусь-таки с Илюшей. Но это, если все удастся. Помоги Бог Тане, чтобы мы вместе распили и побродили. В общем, что-то опять закрутилось. Где же мои силы??? Ау!!!!

Сегодня ночью выпал снег. Он шел медленно, крупными хлопьями, освещаемый теплым отблеском желтых фонарей. Снег падал и таял на еще теплом осеннем асфальте, незащищенный, призванный на казнь. Утро встретило сумраком, фиолетовыми герберами, склонившимися над кроватью и все еще живыми белыми розами. За окном не было снега. Его и не могло быть, потому что сон.
Жизнь - шире и объемнее трехмерного восприятия, она умеет поворачивать сознание - от англии до глубокой россии. Покамест счастье - ура.

В рассветный час, когда солнце только-только возвращается с другой стороны планеты, видны совсем причудливые очертания башен. Англия, совершенная Англия, вот чуть поодаль поворачивает Тэмза, дабл-дэкеры идут вальяжной вереницей, все вокруг огонь и холод. В рассветный час, когда сама реальность еще раздумывает - быть или не быть, когда море только еще разворачивает волны навстречу грядущему дню, есть ты и я, под тонким одеялом, озябшие и продрогшие. И ты меня греешь телом, а я тебя душой. Нам бы так и идти вместе - чуть ежась от ноябрьского ветра, укутавшись в овечью шкуру, но невозможно, потому что скоро станет лето. И ты уйдешь обратно, покинешь наш сотканный из воспоминаний и рассказов мир. У тебя не будет ни тепла, ни рассвета, но будет другая, очень тяжелая любовь, для которой, наверное, и рождаются такие как ты.

Сон заключается в том, что сна нет.
Правда?

По-моему, пора взрослеть. А я не могу. Я опять наливаю бергамотовый чай, курю три сигареты подряд, беру такси, покупаю желтые розы, рву сердце и морожу ноги. Я потом мну себе мозг тонкой давилкой, пью вишневый сок и ласкаю кота. 
Пора взрослеть и бросать все это. Но пока люблю - не могу. А люблю перманентно, безответно, себя. 
Условия игры таковы, что не принимать их нельзя, а приняв приходится жечься о горячий асфальт. Семиотика отношений, дидактика страданий и постоянная недосказанность. 

И снова ночь, предутренний час. Рядом - тепло и нежность, еще не любовь, но где-то около, и уж точно искренность и правда. Обнять, прижать, сплестись и забываться медленно, по капле, сном. Сном, который сам хочешь - рисуя большими мазками. Не правда, что счастье быстротечно. Этот момент синхронного дыхания, когда вся жизнь только здесь, он навсегда, как лучший из осенних подарков. Как сувенир на полку из сандалового дерева.
Бывает же Рай здесь. Спасибо за него.  

Господи, спасибо! Мне приснилось сегодня несказанное счастье. Несказанная радость, непроговариваемое наслаждение. Это был как взрыв, как новая жизнь, как свет. И неужели сон может так рушить мир? И неужели сон может заставить влюбиться? НЕВОЗМОЖНО В ЭТО ВЕРИТЬ!!!

Вот правда, ничего не хочется писать. Все замечательные. Все светлые, кто-то, правда, с полутенями перебарщивает. И вот, что важно - все прошло. Все завершилось так, как должно было! Все шло так, как обычно бывает. Здесь нельзя не сказать спасибо Т.В.Зориной за опыт, за пример. Это бесценно.
Мы столько раз друг другу сказали спасибо, что как бы не девальвировать значение. Мало, мало слов. Они не охватят эмоции. Как бы мы все ни устали, ждать будем и помнить будем.
Это всем, с кем мы жили эти три дня

Это мир не рушится, это мир строится! Ему нужно трясти меня. И мне нужно, чтобы он тряс. Это обоюдооговоренное мероприятие, заранее решенное, спланированное и расписанное по секундам.
Что там - сон - не сон, ночь - не ночь, условности. До последней капли крови, до последнего выдоха дыма из легких, до смерти, которой не видно, и не надо совсем, не жду, не хочу, не думаю.
Удушья нет - веревки только. Какой-то скандал, скандал, как форма жизни. Ночь, как время последних слов, что досказать, что допеть, что дожевать упелось бы. И никакой хандры, потому что висит меч ответственности, глухие отзвуки, что вокруг все-таки жизнь, что вокруг все-таки идет по налаженному, по невырванному, по строго контекстуальному.
Я и не знал, что так бывает, что дышим и под водой - жабрами, они есть, точно говорю.
Это все три дня. Это все фестиваль, это все жизнь долгая и непредсказуемая и графики!  

Доброта - чаще всего, признак незащищенности.  
Злость - признак уверенности.
Равнодушие - признак сосредоточенного созерцания действительности. 
Хулиганство - наслаждение жизнью.
Тоска - следствие равнодушия.
Мелкие детали делают контекст красивее, не содержание, поскольку оно неизменно раз и навсегда. Смысл, сформулировав однажды, не потеряешь, изменишь рамки, но кишки все те же - с сильным изменением в области сигма-перехода. 
Ну и что, что жизнь - я знаю. И вы знаете. А мир? А вокруг? А нет ничего без содержания. И кто его знает, где оглавление, читаем по порядку, до первого срыва. Задаю вопрос - "зачем мы?" - и ничего на него не отвечу. Маша права - живем только пока есть вопрос, а когда ответ - тогда всё.
Ничего не хочется пояснять, просто я остригся, просто я стал прежним. Просто мне надоело кусать себя. Ну хватит уже, буду сволочью, извините.  

Мы вчера с Л. страдали идиотским гопничеством. После коньяку он исполнял танцы в стиле "Эй, пацанчик", не хватало только шляпы. А. уполз спать сразу после ужина, бедолага работал в воскресенье (здесь следует коварная и злорадная ухмылка), а мы концерты выдавали.
Вот, кстати, подо что

Чердак, оштукатуренные стены, пустые, желтый абажур, этажерка из мореного дуба. Кровать кованая, окно на деревья, дверь на замок. Глаза голубые, смоляные волосы, волнами, руки, холодные, тело, белое, тепла нет. Шерсть, голая, закат, двое. Боль, страсть, не ты, чужое. Всплеск, переход, утро, дом. Сон.

"Бу!" - вдруг из-за угла показалась злорадная ухмылка.
Разодранные вкровь руки, лопнувшие пальцы, выскочившие ногти, шрамы, шрамы. Годы, рамы, стекла, свекла. Ты промокла, ты устала, ты раскисла, ты зависла, все без смысла. Просто красный, нежный, страстный, просто серый, смелый, тело. Разорвать кусков на восемь, осень, спросишь. Для чего? Не вышло, бродят мысли, город голый, старый-новый, нож в кармане, я спешу к какой-то мане, или срочно надо к ване. Не успел, разрезал руки, не до скуки, хлещет жизнь, идет пустой автобус, глобус, тубус, разверну чертеж вчерашний, здешний, лишний, карандашный. Коньяку на руки - щиплет, макияж, не грим, не выйдет, пробежал на стол, нашел там счастье, раньше страшно, днем не больно, никотин, трава, рассада, задом, задом, задом, садом. Не Содом, пока еще не вырос, примус, клирос, вынос. Жизни, но не тела. Не смогла и не сумела, отвела, прошлась, проснулась, дурно, бурно, осень, дважды спросишь. Без ответа, без письма и без привета, конец света, мира, неба, лета, спета.  

Соционический тест сказал, что я интуитивно-этический интроверт - "Лирик" (Есенин, INFP). В описании ни капли лжи - все про меня.
По-моему, такие тесты необходимо устраивать при собеседовании на работу. Это полезно, и интересно к тому же!
Вот адрес, где тестируют: http://www.socionika.info/test.html

Вдруг прояснилось - я совершенно себе не принадлежу.
Вот как-то так.

Мир сферичен по форме, внутри - множество спиралей, спутанных и переплетенных. Тени, вокруг проплывают восковые лица, железные руки и каменные бюсты. Мир неоднозначен, Мир неоднороден и непостоянен. Вдруг является страшное существо, которое только внешне страшно, а по сути-то тоже самое. И оно начинает менять Мир, провоцируя его, чудаковатое созданье, право. Дай Бог ей здоровья, а возможность наградит. Мы же тут присядем под  дверью, нам дальше дороги нет. Не поет уже, а сочиняет.

 Однажды произнесенное "мы живем, чтобы радоваться" долго неслось мною в клюве, подстраивало под себя все жизненные ситуации, лечило, конечно. Но выплюнулось также внезапно, как и возникло. На этом месте теперь как будто пустота, но со вполне явными очертаниями. Категории любви-нелюбви, дружбы - недружбы и проч.  очень натянуто смотрятся в ситуации полного сумасшествия. Они же очень легко рушатся, схемки-то эти. Стоит чуть-чуть тронуть - и всё, машем на прощание синим платочком. Что не рушится - так это мы сами. Наша стойкая вера в то или другое. Как бревнышки в давней детской игре - от одного к другому, от одного к другому, только вместо ковра комнаты - большая и странная жизнь, бурная на первый взгляд, а на поверку - совершенно нормальная,  самодостаточная. Ну когда же мы перестанем верить в системы, когда же прекратим вслед за мытьем посуды мыть себе мозг, пылесосить комнату, а следом пылесосить сознание? Это какой-то совершенно идиотический процесс запечатывания себя в бандероль сургучом. Ведь лучше идти ногами, чем мотаться в самолете, обозначенным грубой пометой "авиа". Только смотреть, только перепевать окружающее - путь к спасению. Интерпретация - суть искусства, так лучше интерпретировать, чем заново создавать, ибо с кем соревнуемся?